ТольяТТи - город-мосТ (продолжение: ГАЗЕТА-ПИЛОТКА, ЛОДКА - ПИЛОТКА...)

ТольяТТи - город-мосТ (продолжение: ГАЗЕТА-ПИЛОТКА, ЛОДКА - ПИЛОТКА...)

«ПРОПУЩЕННАЯ ГЛАВА» ПУШКИНА о ПЕРЕПРАВЕ у ЖИГУЛЕЙ

Как известно просвещённым тольяттинцам (в том числе инициаторам проекта «Пушкинская кибитка» журналисту и писателю Александру Степанову, юристу и адвокату Александру Каханкову, учёному секретарю и редактору спец. выпуска РО ММФС ЮНЕСКО Александру Брусникину) «приучённый» самодержавием к постоянному писательскому труду, стихосложению, переписке и встречам с друзьями, несемейным командировкам Александр Пушкин в 1833 году совершил (долго испрашиваемое у царя после приснопамятного 1825 года) путешествие в Оренбург (военный округ). Через созданную впоследствии (с участием казначея Императорского Русского Географического Общества, будущего губернатора Карла Грота!) Самарскую губернию. Из Симбирска (свернул из Казани!) Пушкин предполагал двигаться через Самарскую Луку по известному тракту и Жегулёвскому перевозу (путём Александра I) в Ставрополь. Далее он предполагал выехать либо на известный тракт (по нему гнали из Симбирска в Сибирь каторжников и ссыльных, в том числе декабристов), шедший через села: Никольское (ныне – Никольское-на-Черемшане): Новый Буян (здесь сохранилась даже брусчатка на переправе через речку!), Старый Буян (вдоль реки Буян и многовекового строевого соснового леса), Красный Яр (на реке Сок).., и добраться до Оренбурга, либо более короткой ставропольско - самарской дорогой, свернув на Красный Яр (где был почтовый пункт). Однако (по поверью или по фантазиям «пушкиноведов») безлюдный тракт, пролегающий тогда по правобережью Симбирской губернии (к которой относилась до 20-ых годов 20-ого века и Самарская Лука), перебежал прямо перед Пушкинской кибиткой чёрный заяц. Это явилось поводом для него, якобы, повернуть назад в Симбирск и продолжить свой путь в Оренбург через вышеназванный столбовой тракт: село Никольсое, … село Красный Яр (на р. Сок) без заезда в город Ставрополь, в который он первоначально стремился попасть вслед Александру I.

Вообще, не всё до конца ясно с его маршрутом и до Оренбурга, так как сёл (деревень?!) с названием Никольское (в честь нашего главного русского святого Николая Чудотворца!) – предостаточно на Руси (и в Поволжье!). Село Никольское в нашем регионе было не только рядом с Мелекесом (ныне – город Димитровград) или в Сызранском уезде (ныне, например – село Подъячевка), а и рядом со Ставрополем (начало Жегулёвского перевоза - рыбацкая деревня Никольское, ныне затопленная). У друга Пушкина – нашего земляка, героя Отечественной войны 1812 года Дениса Давыдова было в собственности некое Никольское. Известно, что Пушкин использовал при написании «Истории Пугачёвского бунта» архивы Дениса Давыдова. Да и, просто, хотел навестить друга и соратника по событиям 1825 года, обсудить слухи о судьбе Александра I… и самозванцев с Дона и Волги. Кстати, именно из архивов Пушкин «выкопал», что среди предводителей у Емельяна Пугачёва был некий Ульянов (знамение или что, но в войске Степана Разина был атаманом Пугач!). Шесть лет после Пугачёва, пять лет после атамана Кольцо предводительствовал в наших местах, по Волге и Дону атаман Буянка… Может, предтеча Буянской республики 1905 года?!

До последнего времени мало знающие историческую да и современную географию наших мест (Поволжья!) «историки» спорили: «Проезжал ли Пушкин на обратном пути из Оренбурга в своё имение Б. Болдино через Ставрополь или нет?!», не доказав, что он не мог не заезжать в Ставрополь (если не до Оренбурга, так обратной дорогой!).

А ведь Пушкин специально интересовался: историей: крещёных калмыков, в том числе об их организованном уходе («побеге»!) из нашего Ставрополя (и Ставропольского уезда!) в Монголию и Тибет, историей Калмыкского казачьего войска и калмыков в Пугачёвском восстании. В 1828 году (за пять лет до экспедиции Пушкина в Оренбург!) Н.Я. Бичурин (отец Иакинф) подарил Пушкину свою книгу «Описание Тибета» с дарственной надписью. После прочтения её поэт пишет (это о наших ставропольских крещёных калмыках!): «Самым достоверным и беспристрастным известием о побеге калмыков обязаны мы отцу Иакинфу, коего глубокие познания и добросовестные труды разлили столь яркий свет на сношения наши с Востоком. С благодарностью помещаем здесь сообщённый им отрывок из неизданной ещё книге о калмыках…» (Пушкин А.С. П.С.С. 1978 г. 10т. Стр 205).

«Пропущенная глава» (романа А.С.Пушкина «Капитанская дочка»), предлагает нам и другую – прямо противоположную трактовку судеб и оценку поступков основных героев: на чьей стороне быть – каждый из читателей решает сам. Именно в этой «Пропущенной главе» эмоционально изображённая картина ночной Волги: «…плыла виселица, утверждённая на плоту, три тела висели на перекладине»… «Над ними прибита была чёрная доска, на которой белыми крупными буквами было написано «Воры и бунтовщики»… Так императрица устрашала Волжское Понизовье и поволжан (всю Россию!), приказав заодно высечь (в прямом смысле!) и переименовать (казачью!) реку Яик (в назидание Востоку – «азиатчине»!).

Предложенный книжными историками обратный короткий путь из Уральска по просёлочным, разъезженных осенней распутицей «дорогам», в Сызрань, где не было переправы через Волгу. Или, того хлеще, из Бердской слободы в Самару (не являвшейся тогда почтовым трактом), ни логикой, ни «Пропущенной главой», ни фактами (из писем, которые постоянно посылал поэт друзьям и жене, следуя по почтовым трактам!) не подтверждаются. А вот факт обратного пути почтовым трактом (Красный Яр) через Ставрополь (причал – село Никольское у Ставрополя, где родился, например, наш 5-ти кратный председатель Думы Тольятти Александр Дроботов!) по ночному древнейшему Жегулёвскому перевозу, где «причалили на высокий и крутой берег» (его нет на сызранской переправе!) по «большой дороге» Самарской Луки предположительно в Усолье (Надеино), описан Пушкиным в его «Пропущенной главе». Маршрут этот отражён в «Пропущенной главе» ярко и географически точно, в том числе с указанием времени до середины Волги (на переправу) и времени движения в тележке, запряжённой тройкой лошадей. От (явно) села Жегулиха до бывшего на почтовом тракте (явно) села Усолье (до его переноса на новое место).

Общепризнанно литературоведами, что автор писал прозу (тем более историческую!) по собственным впечатлениям, с учётом архивных данных (в том числе закрытых) и исследований Петра Рычкова. А в этой экспедиции руководствовался дорожными картами, в том числе Поволжья и Заволжья. Цитируемая выборочно «Пропущенная глава» (сохранилась в черновой записи и в полном собрании сочинений Пушкина) говорит сама за себя: «Мы приближались к берегам Волги, наш полк вступил в деревню ** и остановился в ней ночевать»… «Все крестьяне были рыболовы; лодок было много»… «Деревня отца моего находилась в 30-ти верстах по ту сторону реки.» «…отчалили и ударили в вёсла»… «Прошло около получаса. Мы достигли середины реки…» «…лодка моя причалила к высокому крутому берегу…» «…деревни, находящийся у перевоза»… «В одну минуту тройка была готова, я сел в тележку и велел везти в нашу деревню. Я скакал по большой дороге мимо спящих деревеньи к утру я завидел реку и еловую рощу, за которой находилась наша деревня. Ямщик ударил по лошадям, и через четверть часа я въехал в деревню **»

Государи читывали внимательно творчество поэта и историка, особенно «Историю Пугачёвского бунта» и «Капитанскую дочку», где описан уклад места и уклад жизни Волжского Понизовья: Вольница, «Дикая степь» и «Дикие воды» в окраинных (пограничных) Астраханско – Симбирско – Оренбургско – Казанских землях, мало подконтрольных государевым властям. Невольно подсказал Пушкин императорам державную идею создания особой (Самарской!) губернии из окраинных земель смежных губерний. А своим творческим последователям и (вслед Василию Татищеву и Михаилу Ломоносову) отечественным: историкам, географам, писателям (в том числе создателю словаря «Живого великорусского языка» Владимиру Далю!) национальную - многонациональную идею Русского общества. Ибо национальное - многонациональное творчество поэта (как и биография Александра Пушкина) это – География (с большой буквы!). России и истинно Русский многонациональный уклад жизни повольников на все времена и во все исторические эпохи.

ДВАЖДЫ ЗАТОПЛЕННЫЙ и НЕЕДИНОЖДЫ РОЖДЁННЫЙ...

«По получении доклада Перовского (1895 г.) Николай I сделал ему запрос: «Не нужно ли будет город Ставрополь по исъяснённому в донесении Вашем неудобству расположения его перевесть на другое место?» В Министерстве внутренних дел заодно вспомнили, что вопрос об упразднении Ставрополя уже ставился в 1840 г., подняли и прислали Перовскому старое дело. Волховской (первый самарский губернатор) счёл возможным перенести уездный город в Мелекес с переименованием его в Новый Ставрополь».

(Смирнов Ю.М. «Причины административного переустройства»)

PS. Слава богу, что первого губернатора быстро сменил Карл Грот – казначей Императорского Русского Географического Общества, участвовавший вместе с учредителями Императорского РГО в формировании Самарской губернии из окраинных земель Астраханской губернии, Симбирской губернии, Казанской губернии и Оренбургской губернии. Впоследствии жители Самары даже избрали его первым Почётным гражданином города...

 

Оставить комментарий